Вот тут я свои 12 км и пробежала. В среднем темпе, за 2. 08. Результат, конечно, не олимпийский. Но и я - не олимпиец). Для меня это и так почти Олимпиада. С моим-то весом и возрастом)). Но с дыхания не сбилась, вспотела только на шестом километре, а 30 круг бежала с ускорением. Бо мне уж казалось, что я не бегу со своей требуемой скоростью, а это уже какая-то ходьба с конвульсиями.)
На травмированной ноге бежать было смело, но правильно (заболел - иди на тренировку!))
Сначала потянутая мышца жутко болела и стреляла острой болью, потом я стала про нее забывать, а потом она потерялась в других забитых мышцах... А потом уже все они разогрелись и боль прошла.
Бежать было хорошо - утро, ветерок несет брызги из поливалок с футбольного газона, вокруг спортсмены каждый свою тренировку делает. Моим единственным болельщиком был Сашка. Он не поленился после вчерашней тренировки в гимнастическом зале вскочить в 6 утра, чтобы со мной поехать. Он тоже пробежал 6 кругов - примерно 2,5 км, и прочел всю всю книжку рассказов, сидя вот на этой синей трибуне - мы повышаем технику чтения. В конце он умаялся и все спрашивал, сколько мне еще кругов осталось и дружески предлагал к моим прибавить свои, если я устала.)
Голуби, клевавшие семена акации на дорожке оказались особые, стадионные, спортивные. Когда к ним подбегаешь, они не срываются улетать в панике, а спокойно уступают тебе ровно твою дорожку, спокойно отходя в сторону - как спортсмен спортсмену.
За тридцать кругов я выучила весь рисунок дорожки - лужу, упавшую веточку, камушек, трещинки на гаревом покрытии.
Честно, до двадцатого круга думала - не добегу. А потом - пошло легко. В топку бега бросала папкины энергичные фразы, бросаемые в спортзале, на них и двигалась.
Вспоминала деда. Видишь, дед, уже 29 круг, 11 километров, я все смогу...
Думала о войне. О том, что это мы знаем, читая о ней книги и смотря фильмы, знаем о Дне Победы. Легко было бы жить в войне, внутри военного времени, отсчитывая терпение до 9 мая 1945 года, как я свои круги на бегу. Но никто не знал, когда наступит перелом, когда объявят полную победу.
Думала о том, что салюта сегодня не будет. Только в городах-героях. Только Керчь и Севастополь.
А чего, действительно? Подумаешь, для кого-то из солдат той войны это был последний праздник победы. Подумаешь, ветераны без парада, без салюта. Мы поэкономим. Это ж чего - зря воздух-то сотрясать ради нескольких десятков оставшихся ветеранов? Это ж неприбыльно, это ж не евро-2012, чо деньги-то палить. Не днюха чья-нить, когда такой новогодний салют над городом из какого-нибудь кабака... Понятно. Не круглая дата - 67-я годовщина. Подождем до 70-летия. Такая позиция у наших чудо-властей. А чо? У них же бюджетик, отмазочки.
Да что там, наши мелкие власти. У Путина инаугурация, у Януковича - саммит. Не до того.
А у гугла - ваще не праздник. Какой-то День Победы - подумаешь! У нас - 138 годовщина со дня рождения Говарда картера. Конечно! Веселится и ликует весь рунет.
Ветеранам - 85, 90, 95, их меньше с каждым днем. Каждый праздник - салют, каждый - парад, слышите, пока хоть один ветеран жив.
Вы же не годовщину Отечественной войны 1812 года отмечаете, откуда такая вялость?? Дети должны видеть, должны запомнить, должны знать о Великой отечественной войне.
Я пробежала свой победный четверть-марафон. Одержала свою маленькую победу. Почувствовала вкус преодоления. Трудно победить страх, трудно победить боль, но сложнее всего свою лень.
Дед, я смогла.
Потом мы поехали к деду на кладбище. Он лежит на старом, у самого входа. Возле аллеи героев. Ушел на войну 14-летним мальчиком из детдома. Отца и мать расстреляли, репрессировали. Отец был полковником. Дедушка мальчишкой партизанил в Зуйских лесах был ранен, кавалер трех орденов Красной Звезды. Он ушел из жизни рано - мне было всего 9 лет. Он ничего не успел мне рассказать о преодолении, которого на его жизнь выпало с лихвой.
Дед, дед... Не мог немножко еще подождать. Сколько бы мне хотелось спросить. Сколько бы он мог рассказать. Но сдало сердце.
Вокруг дедушкиной могилы захоронения чуть ли не в три слоя - место же почетное. Вокруг - огромные могилищи бандитов, полегших в 90-е годы, купола, распятия, алтари, черный мрамор заслоняет со всех сторон небольшую могилу деда. И с памятника он глядит грустный, разочарованный, словно видит, куда покатилась жизнь.
Какими же сырами в масле мы катаемся! Как бы мы проявили себя в тех обстоятельствах, что выпали на долю тому, военному поколению?
Мы помянули всех и перепели все военные песни, какие только знали.
А папа подарил мне спецназовский паек.
